Дом Наркомфина

Транспорт: «Баррикадная», «Краснопресненская»

Ориентир: Новинский бульвар, 25

Время на знакомство: 40–90 минут в зависимости от программы

Дом, который предлагал изменить день

В стороне от шумной магистрали дом Наркомфина в Москве узнаётся по длинным окнам, свободному пространству под частью корпуса и переходу к соседнему зданию. Архитекторы хотели изменить приготовление еды, уход за детьми и отдых после работы. Архитекторы предложили новый быт, а жильцы постепенно приспосабливали его к собственной жизни.

Заказ для новой повседневности

К периоду 1928–1930 годов относится строительство дома Наркомфина, определившее его место в истории архитектуры. Моисей Гинзбург и Игнатий Милинис работали вместе с инженером Сергеем Прохоровым. Заказ предназначался для сотрудников финансового ведомства. Он позволял проверить новые способы соединения частного жилья и общего обслуживания.

Представления о новом быте определили проект дома Наркомфина Моисея Гинзбурга, созданный в сотрудничестве с другими специалистами. Название дома расшифровывается через Народный комиссариат финансов. Заказ поддерживал возглавлявший ведомство Николай Милютин. В проекте соединялись жилые квартиры и общее обслуживание. При этом реальное заселение, устройство помещений и дальнейшая жизнь не во всём совпали с опубликованным замыслом. Это различие важно для понимания эксперимента.

Переходный тип вместо полной коммуны

В качестве переходного жилья на Новинском бульваре дом Наркомфина соединял частный быт с общими бытовыми службами. Рядом с частными квартирами предлагались коллективные возможности, но единый обязательный уклад для всех не был его простой исходной схемой. Разным семьям требовались разные условия. Эти различия сохранились и в планировках квартир.

Рассчитанные на разный состав семей жилые ячейки дома Наркомфина отвечали разным потребностям. Ячейкой называли компактную жилую единицу с продуманным внутренним устройством. Различия по высоте и расположению уровней позволяли экономить пространство и по-новому организовывать освещение. В доме Наркомфина ячейки F предназначались для одного человека или пары. Квартиры K проектировали для семьи. Различались размеры, расположение уровней и бытовые возможности. Позднее при осуществлении проекта появились и другие варианты. За буквенными обозначениями стояли разные способы разместить людей внутри экономного строительного объёма. В небольших ячейках F дома Наркомфина кухонное место было компактным. Более просторные семейные квартиры K давали более широкие возможности для самостоятельного приготовления пищи. Коллективное питание предлагалось как альтернатива. Повседневный выбор зависел от конкретного жилья, поэтому распространённое представление о доме совсем без кухонь слишком упрощает замысел.

В разработке жилых ячеек, использованных в доме Наркомфина, участвовал Александр Пастернак, брат Бориса Пастернака. Он работал в секции типизации жилья под руководством Гинзбурга. Известная постройка поэтому выросла из коллективного исследования, а не из одного необычного плана. Авторы сравнивали варианты квартир, прежде чем проверять их в настоящем доме. Компактная кухня требовала особенно точного расположения вещей. В исследовании Музея современного искусства в Нью-Йорке описан рабочий ряд вдоль одной стены. Мойка, столешница и плита следовали друг за другом. Места хранения располагались сверху и снизу. Так маленькая площадь оставалась пригодной для готовки. Менялась и роль кухни. В одних ячейках она сохраняла самостоятельность, в других становилась небольшим дополнением к общему питанию. Общая инфраструктура должна была облегчить приготовление еды, стирку, уборку и заботу о детях. Предлагая общую инфраструктуру, архитекторы пытались перераспределить этот труд. Представьте обычный день жильца. Где он завтракает? Как переходит между корпусами? Какие дела оставляет для собственной квартиры?

Дом Наркомфина и конструктивизм

Расположение корпусов и переходов объясняет функции в архитектуре дома Наркомфина, где связи между частями подчинены устройству жизни. Жилой объём и общественная часть образуют систему. Переход здесь имеет не только практическое значение. Он показывает, что разные стороны повседневности предполагалось соединить в одном комплексе.

Наружная простота скрывает сложное внутреннее устройство. Рассматривая дом Наркомфина как памятник конструктивизма, обратите внимание на горизонтали окон и соотношение стены со свободным пространством. Выразительность создают пропорции и чередование открытых и закрытых участков фасада.

Утренний свет и вечерняя гостиная

Жилой корпус дома Наркомфина на Новинском бульваре ориентирован почти с севера на юг. Поэтому два длинных фасада получают солнце в разное время. В проекте освещение связывали с распорядком дня: утреннее солнце попадало в спальни и кухни с восточной стороны, вечернее — в общие комнаты с западной. Здание организовывало не только площадь, но и смену освещения в течение дня. Ленточные окна дома Наркомфина лучше понимать как часть этой системы. Они не просто создают узнаваемую горизонталь. Большие проёмы меняют связь комнаты с наружным пространством. При этом положение окна зависит от уровня помещения внутри. Поэтому одинаково длинная полоса на фотографии может скрывать гораздо более сложную организацию квартиры. Опоры под частью дома Наркомфина освобождают нижний уровень. Вместо сплошного тяжёлого основания возникает просвет. Это меняет ощущение масштаба длинного корпуса. Дом не полностью перекрывает участок стеной и сохраняет связь с окружающим пространством. Сравните этот эффект с обычным жилым зданием, которое начинается от земли непрерывным цоколем.

Цвета внутри белого дома

За простотой внешнего белого облика внутри дома Наркомфина существенную роль играли цветовые решения. Над ними работали Хиннерк Шепер и Эрих Борхерт. Окраска помогала различать поверхности и влияла на восприятие объёма. Поэтому восстановление интерьера требует внимания к оттенкам. Новая белая краска поверх всего не вернула бы первоначальный замысел, даже если бы помещение выглядело свежим.

Экспериментальные материалы занимают важное место в инженерной истории дома Наркомфина, связанной с поиском новых строительных решений. Среди них были бетонные блоки и камышит. Камышит представлял собой материал из растительного сырья, связанного в плиты, и использовался для теплоизоляции. Для архитекторов поиск нового жилья включал выбор способов строительства. Сложности старения этих материалов позднее стали частью задачи сохранения дома. Устройство жилых ячеек дома Наркомфина влияло на этажи и коридоры. Уровни помещений сочетались так, чтобы сделать внутреннюю организацию экономнее и дать жилью свет. Поэтому обычный подсчёт рядов окон не объясняет всей планировки. Для понимания полезны разрез и схема. Они показывают отношения пространств, скрытые за внешней горизонталью.

Даже во время строительства отдельные решения дома Наркомфина в части планировки продолжали меняться. Опубликованный чертёж может показывать одну стадию замысла, тогда как обследование самой квартиры раскрывает другую. Исследователи сопоставляют оба свидетельства. У известной схемы из книги обнаруживается собственная история уточнений и переделок. Коммунальный корпус дома Наркомфина тоже не жил по неизменному сценарию. Здесь появлялись детский сад, мастерская и другие учреждения. План коллективного обслуживания сталкивался с действительными потребностями. Это делает историю эксперимента интереснее простой оценки «получилось» или «не получилось». Отдельные решения работали, другие изменялись ещё при жизни первых жильцов. У столовой дома Наркомфина судьба оказалась сложнее, чем в первоначальной программе. Полноценная работа общего питания почти не сложилась; готовую еду выдавали навынос. Позднее в жилом корпусе появилась коммунальная кухня. Между обещанием освободить человека от бытового труда и реальной жизнью возник разрыв. Это одна из самых содержательных страниц истории эксперимента.

Корпус и соседнее здание стоит объединить для фотографий дома Наркомфина, сохраняя общий ракурс комплекса. Крупный фрагмент окна не объясняет их связи. Внутреннее устройство лучше изучать по согласованной программе и исследовательским материалам, а не через случайный проход в жилой подъезд. В доме Наркомфина особенно близко встречаются большой социальный проект и обычный быт. Сравнение квартир помогает понять, сколько места занимают приготовление еды, хранение вещей и отдых. Знакомые домашние действия объясняют эксперимент убедительнее общего перечня признаков конструктивизма.

Реставрация и сегодняшний жилой дом

После долгих лет сложного состояния здания реставрацию дома Наркомфина завершили в 2020 году. Работой руководил Алексей Гинзбург, внук одного из авторов первоначального проекта. Исследователи возвращали ранние решения. Некоторые поздние изменения сохранили, в том числе послевоенную лифтовую шахту. У жилого памятника осталась память о нескольких этапах жизни. За десятилетия дом Наркомфина менялся под нужды реальных жильцов. Первоначальный эксперимент сталкивался с ремонтом, переделками и новыми привычками. История обитаемого памятника всегда сложнее его чертежа. Люди приспосабливают среду даже тогда, когда она имеет мировую архитектурную известность. Экскурсия по дому Наркомфина помогает связать внешний вид с устройством помещений. Комплекс остаётся жилым, поэтому доступные части и место встречи сверяйте с условиями выбранной программы.

Как добраться до дома Наркомфина

От станции «Баррикадная» по Новинскому бульвару доберётесь до дома Наркомфина пешком от метро, ориентируясь на адрес 25. Отметьте на карте конкретный корпус и точку встречи, если записаны на программу. Исторический комплекс состоит из нескольких частей. Одновременно проверьте актуальные условия экскурсии у организатора. Самостоятельный доступ в жилые пространства не предполагается. После внешнего осмотра можно продолжить прогулку по району, где архитектура нового быта соседствует с усадебным и доходным городом.